Читать книгу Зулейха открывает глаза

Абашева Марина Петровна - литературовед и критик. Родилась в Новокузнецке. Окончила Новосибирский педагогический институт и аспирантуру филологического факультета Московского государственного университета.

Доктор филологических наук. Профессор Пермского государственного педагогического университета. Автор книг "Литература в поисках лица. Живет в Перми. Абашев Владимир Васильевич - литературовед, критик.

Родился в Перми. Окончил Пермский университет. Профессор Пермского университета. Автор книг "Пермь как текст", СПб. Дебютный роман Гузель Яхиной оказался в центре внимания литературных премий года: она получила "Звездный билет" на "Аксенов-фесте", стала лауреатом премий "Большая книга" и "Ясная Поляна", вошла в шорт-лист "Русского Букера" и "НОС".

Как бы мы ни спорили об их значении, премии действительно отражают мнение читательского и экспертного сообществ. В чем секрет популярности этого романа?

Почему история татарской крестьянки, раскулаченной и сосланной в Сибирь, была так востребована?

Он написан в достаточно компактном формате, а не в манере традиционного "русского романа", то есть романа больших идей и большого, не стремящегося к строго организованному объему?

Книга Яхиной выигрывает у большой книги Валерия Залотухи "Светоч". Скажем сразу: роман чрезвычайно актуален даже не литературно, а шире - это культурный продукт, талантливо, умело, тонко сделанный. Слово "продукт" сегодня стало неожиданно популярным в литературной среде. Под продуктом следует понимать товар, созданный в результате маркетинга, то есть изучения спроса, удовлетворяющий потребности рынка и потребителя.

И роман Яхиной, как выясняется, оправдывает ожидания читателей. Через него, через его историю успеха, мы можем понять, чего ждет от литературы современный читатель. Умница видна из самой структуры текста Гузель Яхина одарена редким чувством меры: ей удалось совместить в своем тексте сразу несколько актуальных трендов, так что без "тренда" не обойтись.

Конечно, не обошлось без обращения к недавней истории, особенно советской. Пока мы занимались советской историей, она обнаружила свою насущную актуальность: недавнее прошлое содержит все больше признаков настоящего и, очевидно, ближайшего будущего. Свежесть восприятия общесоветской истории в романе обеспечивается тем, что здесь мы сталкиваемся с советской историей в национальном варианте: татарский мир представлен в меру экзотично, совершенно убедительно, при этом ненавязчиво и вполне доступно, в конце романа даже приводится словарь татарских слов и выражений.

На уровне писательского мастерства важнее всего кинематографичность романа. Сегодня нередки случаи, когда кинематограф закладывает видение современного автора и влияет на технику и структуру описания. Визуальность, несомненно, является сегодня доминирующим культурным кодом. Яхина не скрывает, что роман вырос непосредственно из сценария, и надеется на кинематографическую судьбу книги. Роман органично вписывает популярные литературные тенденции в кинематографические: например, интерес к биографии и документ, в котором Яхина описывает судьбу собственной бабушки.

Но главное, воспроизводятся модели, которые были популярны всегда: прежде всего, история женской любви и вообще история о том, как человечество Зулейхи обретает собственную идентичность и счастье в безличном и жестоком мире реальной истории. Все перечисленные приемы вполне традиционны - тем они и привлекательны для читателя.

Необходимым новшеством.

Необходимым новшеством становится авторский стиль. Очень меткое название книги "Зулейха открывает глаза" передает не только внутреннее состояние героини, но и главный внутренний жест этой прозы. Зулейха открывает глаза на мир, который, будь он хорош или то, что происходит в ее судьбе чаще всего невыносимо плохо, предстает новым, прозрачным, ясным и каким-то омытым.

А теперь подробнее обо всем. Да, на уровне сюжета мы видим отклик на интерес современного читателя к истории, особенно советской, и в частности на новый запрос на тему коллективизации и лагерей, которая уже получила развитие в книгах В. Тендрякова, В. Белова, А. Солженицына и В. Шаламова. Семью Зулейхи раскулачивают, ее мужа убивают пулей при попытке сопротивления, а Зулейху отправляют в ссылку.

Длинная цепочка поездов со ссыльными полгода ползет по России: сначала Казань, потом Москва, Урал, Сибирь. Поезд, конечно же, является микрокосмом страны: здесь крестьяне, бывшие эсеры, уголовники, ленинградские интеллигенты учатся жить и умирать заново... Большинство людей умирает в пути от голода, холода, болезней, некоторым удается спастись.

Оказывается, от Красноярска надо еще углубиться в бескрайнюю сибирскую тайгу - и несколько сотен выживших из поезда утонут в холодной предзимней Ангаре: старая баржа дала течь, и враги запертых в трюме людей не смогли выбраться. Комендант поезда становится комендантом лагеря, но по сути - почти заключенным, потому что с горсткой чудом уцелевших ссыльных останется в зимней тайге выживать на пастбищной пище.

Мы читаем лагерную историю как суровую робинзонаду; правда, помимо того, что нужно добывать пищу, низовые обитатели должны - комендант верен своему революционному долгу - еще и валить лес.

Гораздо позже до этой глуши дойдет приказ о формировании ГУЛАГа, частью которого должен стать ссыльный поселок Семрук. А пока ссыльные поселенцы существуют как бы вне бюрократической системы, преследуемые Системой как Роком. О том, что спрос на лагерную прозу возродился, свидетельствует прошлогодний опыт "Большой книги", когда главный приз получил Захар Прилепин за роман "Обитель".

По восторженным отзывам читателей было ясно, что каждому поколению читателей нужен свой писатель, тот, кто рассказывает правдивые истории о вещах так, как будто они были рассказаны совсем недавно.

Проза Солженицына и Шаламова, возможно, была невыносимо безжалостной для широкого читателя. Новому читателю, вероятно, нужно увидеть известное новыми глазами, когда о нем говорит на близком ему культурном языке популярный у поколения автор, аккуратно не говоря "писатель" - журналистский, блогерский опыт Прилепина, его работа рок-музыканта, вероятно, имеет не меньший вес.

Читатель обращается к творчеству Солженицына и Шаламова, и работа автора как рок-музыканта имеет не меньший вес.

Читатель обращается к прозе Прилепина как к слову, сказанному авторитетной фигурой, имеющей стройную биографию, политические взгляды и, что важнее, "раскрученную" в Интернете и социальных сетях. Читатель слушает человека, близкого ему по жизненному опыту, убеждениям и вкусам. История Соловецкого лагеря, еще вполне "вегетарианского" до гулаговского периода, в исполнении Захара Прилепина выглядит в чем-то гораздо увлекательнее, чем "Архипелаг ГУЛАГ"

В чем-то гораздо увлекательнее, чем "Архипелаг ГУЛАГ".

Не требовательный, не придирчивый, не особо чувствительный к литературной органике, читатель легко встраивается в опыт Кандида, "голого", как говорил Прилепин, человека - случайно попавшего в уголовники Артема, который пропускает лагерный опыт даже не через разум, а через тело - биологию, телесность; основные переживания - боль, голод, похоть. Роман Прилепина - это череда дней нового Ивана Денисовича, когда каждый день герой начинает заново, как будто не было вчерашнего опыта.

Для панорамного обзора Артем часто перемещается из одного лагерного пространства в другое: из вонючего барака в "Афинские ночи", дискуссии бывших белых офицеров, затем в карцер или нечто похожее на Гранину "шарашку" и далее к монахам....

.

Здесь, видимо, важна новизна взгляда, открытость узнавания. И героиня Яхина, заключенная Зулейха, почти в каждой главе снова и снова "открывает глаза", и чаще всего с радостью. Как, собственно, и прилепин Артем - особенно в начале "Обители". Повествование Яхина о лагере наполнено не только описаниями страданий. История рассказана очень умно: узнавание знакомого материала следует за удивлением от незамутненной картины.

Читатель незаметно перенимает оптику взгляда молодой татарки, сосланной в Сибирь во время раскулачивания. И, надо признать, писательница работает со словом очень точно, гораздо точнее и органичнее, чем Прилепин. Яхина стремится к тому типу письма, который Иван Бунин в "Жизни Арсеньева" назвал "поразительной образностью", "словесной чувствительностью", которым "славится русская литература". У него "снег громко и вкусно хрустит под полозьями", "черепица блестит разноцветными чешуйками под пятнами снега" и вообще "все громко, ярко, быстро, пахуче", мир "ясный, яркий, выпуклый".

Бунин возвел это качество в язык Л. Поэтому присуждение книге премии "Ясная Поляна" в номинации "XXI век" кажется логичным решением. Страдания героини усугубляются - и мы все явственнее ощущаем легкое дыхание яхинской прозы.

Немаловажно и то, что у Яхиной женский взгляд и женская судьба. В условиях, когда мало кому удалось выжить, Зулейха выхаживает и рожает сына - кормит его буквально собственной кровью: пока заключенные отдают матери с ребенком последнее, ее молока не хватает. Не менее значимой, чем судьба Юзуфа, является любовная линия романа - "отношения женщины с любовью", как точно подметила Анна Наринская [1].

Да, не столько с объектом любви, сколько с любовью. Собственно, это и есть типичный сюжет женской прозы. Мы не говорим о романтическом романе, который является жанром массовым. Здесь любовная история накладывается на большую Историю - героини, увлекаемые ее ветром, неизменно интересны. Любовная история включает в себя и мотив страстного влечения к убийце мужа, и здесь невольно вспоминаешь коллизии "Ночного портье" Лилианы Кавани, и выбор между сыном и любовником, и мотив мнимого равнодушия героя, характерный для женской прозы, и хорошо описанную телесность - всепоглощающая любовь к сыну и страсть к мужчине описаны одинаково ярко.

В целом Яхина демонстрирует весьма характерный для современной русской женской прозы ход, актуальную вариацию формулы: судьбы "унесенных ветром" на фоне перипетий русской истории были описаны в последние годы Мариной Степновой "Женщины Лазаря", Еленой Колядиной "Цветочный крест". , и многие другие.

Дискуссия о русской женской прозе гремела не так давно. Особенно на рубеже двадцатых годов, когда были опубликованы антологии "Та, что не помнит зла", "Чистая жизнь" и другие. Женщин-прозаиков объединяла энергия проявления женского мира и тема измученного быта и слабости мужчин, превзойденных в акте творческого письма. <Об этом писали Л.Петрушевская, Т.Толстая, С.Василенко... Женщины-писательницы серии х используют достижения своих предшественниц без прежнего драматизма, осторожно и продуктивно. Они скрещивают формулы женских романов, биографических писем, исторических романов, приемы горькой и обличительной прозы перестройки... Гузель Яхина хорошо знает свой опыт в женской прозе. В одном из интервью она признается, что на нее сильно повлиял роман Елены Чижовой "Время женщин" [2].

И это влияние действительно ощущается, прежде всего, в организации повествования. В романе Чижовой героиня фактически молчит. Повествование ведется в рассказах старых женщин, воспитавших девочку, - дворянок, крестьянок, фабричных работниц. Они создали мир героини, благодарный голос которой читатель слышит только в эпилоге романа. В каком-то смысле Зулейха - это тоже сумма, результат культурных влияний и прививок людей, которые встречались на ее пути и формировали ее личность.

Яхина, таким образом, улавливает нерв женской прозы именно в ее современном виде, характерном для последнего десятилетия. Ее повествование - это и трагедия, где погибает не герой, а хор, и хорошо сделанная история любви.

Навигация

thoughts on “Читать книгу Зулейха открывает глаза

  1. Актуально. Вы мне не подскажете, где я могу найти больше информации по этому вопросу?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *