Мы рождены, чтобы сказку сделать былью

А вместо сердца - пламенный мотор! Люди старшего поколения помнят эти строки из "Марша авиаторов", потому что в советское время, наверное, не было дня, чтобы они не звучали по радио или в телепередачах. Однако времена изменились. На этот раз речь шла о словах Севы Новгородцева. Но главным героем нашей беседы с Ириной КЛИМОВОЙ, директором Киевского музея Шолом-Алейхема, стал не известный сотрудник зарубежных радиоголосов, а человек, о котором он позволил себе неосторожные и несправедливые слова.

Этого человека звали Юлий Илья Хаит. И он был талантливым композитором. Большая часть его жизни прошла в Москве, но юность прошла в Киеве. Он был студентом юридического факультета Киевского университета. Видимо, это впоследствии способствовало тому, что он возглавил Российское авторское общество РАО. Как выяснилось, Ирина - близкая родственница Хайта. И ее возмутило, что в одной из своих статей Новгородцева несправедливо "разгромила" его.

Он украл ее у немцев. Я была глубоко оскорблена этим обвинением. Откуда вы это взяли? А он ответил: прочитал статью Севы Новгородцева. Через некоторое время я нашел в Интернете запись радиопередачи. И убедился - да, там все так и было написано. Глаза Ирины загорелись от возмущения. И здесь такая ложь. Ведь в нашей семье до сих пор хранится нотная запись этой мелодии, датированная годом назад.

Поэтому утверждение, что Хайт украл эту музыку, вызывает у меня горечь и негодование. Это непростительно. Где-нибудь в Европе можно было бы подать в суд, и я наконец-то стал бы миллионером. Но шутки шутками, но мне больно до слез.

И вдвойне.

Вдвойне обидно, что Хайт обвинили в краже мелодии у нацистов! Мэрайя Хайт - Ира, я понимаю твое возмущение. Юлиус Хайт действительно попал в неприятную ситуацию - "либо он украл у этого, либо он украл у того". А произошло это потому, что в одном из знаменитых документальных фильмов Лени Рифеншталь этот марш, конечно же, поется с совершенно другими словами толпой, пронзительно приветствующей своего фюрера.

Это досадное недоразумение началось, когда "Марш авиаторов", сочиненный композитором Юлиусом Хайтом и поэтом Павлом Германом, очень понравился немецким коммунистам, услышавшим его на одном из конгрессов Коминтерна. Они увезли мелодию в Берлин. А там придумали к ней новый текст. Так родилась "Берлинская рабочая песня". А затем нацисты, которые были достаточно фарисейски настроены, чтобы вставить слово "рабочий" в название своей партии, видя популярность мартовской мелодии, сочинили к ней новые слова, прославляющие их фюрера.

Лени Рифеншталь была закоренелой нацисткой, но, по общему признанию, талантливым режиссером. Ее фильмы были впечатляющими. Возможно, поэтому так много людей помнят фрагмент ее знаменитого фильма "Триумф воли", в котором звучит музыка Хайта. Отсюда и дурная легенда о том, что это был нацистский марш. Но интересно, - продолжаю я разговор, - что эту мелодию написал Хайт, что подтверждают не только его друзья, но и недоброжелатели.

Так, в далеком году газета "За пролетарскую музыку" набросилась на создателей "Марша авиаторов", обвинив их творение в... буржуазности. Возможно, это было связано с тем, что Павел Герман был автором текста популярнейших в то время "Кирпичей" - предтечи сегодняшнего "шансона".

Как бы то ни было, текст марша был очень идеологически правильным для того времени. Более того, в тридцатые годы третья строчка звучала следующим образом: "Сталин дал нам руки со стальными крыльями". Мне кажется, что музыку вообще нельзя ни в чем обвинять. На одну и ту же мелодию можно положить любые тексты. От самых гуманистических до самых ненавистных и жестоких. Такое уже не раз случалось в истории. Возьмем в качестве примера немецкий национальный гимн.

Его музыка прекрасна и величественна. И это не удивительно. Выдающийся композитор создал эту мелодию как гимн австрийской монархии, текст которого прославлял ее императора. После падения этой империи мелодию "позаимствовали" немцы. Естественно, они пели свой собственный гимн на другие слова. А когда к власти пришли нацисты, гимн Германии имел совершенно шовинистический текст.

После падения гитлеровского рейха немцы не хотели отказываться от красивой мелодии. Но слова гимна демократической Германии сегодня совсем другие. Это еще раз доказывает, что слова могут сеять вражду. А вот музыка, напротив, очень объединяет. Он создал много прекрасных лирических песен и романсов. Вот у меня в руках диск с удивительным концертом. Это детище московской певицы Любови Анисовой и ее аккомпаниатора Олега Любимова. Они долгое время работали в архивах, в различных фондах.

И нашли большое количество дядиных романсов. И не только на стихи Павла Германа. И знаете, оказалось, что я с детства пою эти романсы, не зная, чьи они. Ирина Климова и Юлий Хаит - Вы можете их назвать? Например, "Чайхана, как бонбоньерка". Моя мама часто ее пела. И "Душа моя - мы с тобой не пара". И многие другие. Хайт был довольно известным человеком. Собственно говоря, он и моя тетя, его будущая жена, познакомились при забавных обстоятельствах.

В те времена не было телевидения и прочего. Живая музыка, ноты были очень популярны. И вот тетя Муся и ее подруга в магазине увидели ноты с новыми романсами, и там была фотография Хайта. И тетя говорит своей подруге: "Как жаль, такой замечательный композитор и такой уродливый!

А Хайт, вот случайность, стоял позади них. Он похлопал Мусю по плечу и сказал: "Неужели он такой уродливый? И она обернулась и увидела красивого мужчину. Оказалось, что фотография очень сильно исказила его лицо. Он действительно был красив - высокий, статный, с замечательной фигурой, его речь была речью русского джентльмена, и одевался он так же.

Из большой еврейской семьи. Интересно, что первым мужем тети Муши был венгр Лайош Гавро, известный деятель большевистской партии. Во время революции он был комендантом Киева. И в нашей семье есть такая легенда. Когда мне было уже за тридцать, я приехал к отцу в Санкт-Петербург, они с мамой уже давно развелись.

И отец рассказал мне семейную историю. Его отец был красным боевым командиром. И однажды он приехал в Киев с фронта и пришел навестить своих еврейских родителей на Подоле. И он оставил дома полковую казну. А его брат был очень легкомысленным человеком, он взял этот денежный ящик и пошел на Фундуклеевскую в игорный дом. Мой дед вернулся домой. Не нашел кассы и, догадавшись, что случилось, пошел с револьвером стрелять в моего брата.

Они были до смерти напуганы.

Напуганные родители побежали к коменданту Киева Лайошу Гавро, чтобы сообщить, что "этот сумасшедший собирается убить брата". В итоге дед нашел казну, брат не успел ничего присвоить. А Лайош Гавро говорит ему: "Успокойся, в конце концов, это его родной брат, не надо его стрелять, лучше помирись". И дед с Гавро после этого случая стали друзьями.

Его часто посылали в гости к Марье Николаевне и Юлию Абрамовичу. Она очень много жила на их даче в Малаховке.

Навигация

thoughts on “Мы рождены, чтобы сказку сделать былью

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *